Ashrami .

Джанакпур. Высокий суд Джанакпура оправдал популярного актера Рама Бахадура Бамджана по обвинению в сексуальном насилии над ребенком. Отменив решение окружного суда Сарлахи, суд признал Бамджана и двух других обвиняемых невиновными.

Совместная коллегия судей Кхемраджа Бхатты и Наришвара Бхандари оправдала Бамджана, Гьяна Бахадура Бамджана и Дига Бахадура Бамджана по обвинению в сексуальном насилии над детьми. Гьян Бахадур и Диг Бахадур ранее были оправданы окружным судом Сарлахи, в то время как Рам Бахадур был признан виновным и приговорен к тюремному заключению.

17 июня 2002 года окружной суд Сарлахи приговорил Рама Бахадура Бамджана к 10 годам тюремного заключения и штрафу в размере 500 000 рупий по делу о сексуальном насилии над ребенком. Суд признал его виновным на основании показаний потерпевшей, доказательств и результатов расследования.

Однако это решение было отменено после подачи апелляции в Высокий суд Джанакпура.

Судебная коллегия Высокого суда Джанакпура заявила о «недостатке доказательств» после оценки имеющихся доказательств, оснований обвинения и показаний. Суд оправдал обвиняемых, заявив, что против них нет конкретных доказательств.
https://www-setokhabar-com.translate.goog/news/347783?_x_tr_sl=ne&_x_tr_...

Популярные описания йогов присутствуют в источниках, связанных с магией и знаниями принципов йоги. У Горакхнатха был волшебный мешок, обладающий необычайной силой, из которого он доставал различные подарки.

Пепел из священного огня Горакшанатха также обладает волшебной силой, с его помощью в Патале Вишну создал мир, рассеяв его над первозданными водами океана. Пепел использовался в других удивительных случаях, когда люди превращались в животных и наоборот, и как уже упоминалось прежде, в случае с подарками, обладающими волшебными свойствами.

В юности он был вынужден обратиться к волшебству, чтобы восстановить собственные руки и ноги, которые ему варварски отрезала его мачеха. Он восстановил руки и ноги Пуран Бхагату после того, как он пробыл в высохшем колодце двенадцать лет. Он это сделал при помощи окропления водой и молитвы. Он также восстановил зрение Пурану, отправившись к Индре и получив от него помощь.

В Дабистане сохранилась запись о состязании в мерении сил между Горакхнатхом и санньяси Дататери. Горакхнатх исчез в воде, превратившись в лягушку, но санньяси смог найти его и вызволить из воды. Тогда Дататери спрятался в воде, и Горакхнатх, несмотря на поиск, не смог его обнаружить, поскольку тот стал самой водой, «а воду нельзя отличить от воды».

Вишну описал его как самого великого из святых, которые обладали терпением.

Горакхнатх описан как видьядхара (несущий тайное знание), как сверхъестественное существо, как пребывающий в Гималаях, созерцающий Шиву и обладающий магическими способностями. Он не только мудр, но также и очень могущественен.
Горакхнатх овладел великими способностями, покоряющими природу. Он благословил Маяну (легенда о Гопичанде) на то, что она не утонет в воде. Он превратил колодезную воду в золото, а затем в кристалл. В Меваре люди до сих пор дорожат мечом героя Баппы, который был подарен ему Горакхнатхом, когда великий йог явился в этом воплощении, позволив Баппе разрубить мечем скалы.

Когда Горакхнатх и его спутники вошли в королевский сад в Сиалкоте (где Пуран Бхагат был заключен в колодец) все зазеленело, и озера наполнились водой. А в другое время, когда он вошел в высохший сад и рассеял пепел в нем, сад зацвел.

В Ширале, в районе Сатара (представительство Бомбея), есть огромный тамаринд (дерево), которое произошло от палки, которую Горакхнатх воткнул в землю. В Кангре кумхары (горшечники) говорят, что их колесо возникло из нажитого святым Горакхнатхом, что он отдал им.

Как-то он принял форму мухи, чтобы избежать охранников на границе страны некого короля; в другое время, он превратил себя в железо, а затем в лягушку. Он сотворил чудо с некоторыми из своих приверженцев - половина их тел стала золотой, а другая половина – железной. Он превратился в прокаженного перед Вачалом.

Ученики, которых Горакхнатх послал в Кару, чтобы добыть нить для вызволения Пурана из колодца, были превращены при помощи магии в волов. Он взял пепел из своей сумки, заколдовал его и бросил в воздух, вслед за этим волы приблизились к нему, он погладил животных и превратил обратно в людей. Рассердившись, он высушил колодцы, перенеся всю воду из них в один, который находился неподалеку от него. Когда женщины пришли и попросили зачерпнуть воды, он взял заговоренный пепел и, именем Матсьендранатха, превратил женщин в ослиц. Тогда пришли их мужья и обратились к нему, и йогин восстановил человеческий облик женщин.

Однажды Шива проповедовал учение йоги своей жене Парвати на берегу моря; Парвати же заснула во время проповеди. Но случилось так, что в это время недалеко от берега отдыхала огромная рыба, в чреве которой пребывал Матсьендранатх. Он слышал все до последнего слова. Когда Шива закончил свою проповедь тайных садхан йоги, он увидел прекрасную Парвати спящей и разгневался. Неизвестно, что бы случилось, но тут вдруг перед Шивой предстал Матсьендра и молвил: "Не гневайся, о Учитель! Я случайно услышал и запомнил каждое твое слово и теперь полон стремления практиковать и служить тебе, Великий Гуру!". Без сомнения, Шива был тронут и рад, что у него появился ученик, и гнев его растаял. Он раскрыл своему ученику еще многие и многие секреты йоги, а Матсьендранатх преданно служил своему Гуру.

Перед тем, как отправиться в странствия, Матсьендранатх попросил Шиву явиться в качестве его ученика. Вот как это случилось. Однажды Матсьендра, путешествуя и прося подаяния, забрел в некий город. Одна печальная бездетная женщина накормила йогина и, видя его могущество, рассказала о своем горе – она хотела сына. Матсьендранатх дал ей чудесные пилюли (вибхути). Однако женщина не поверила, что пилюли могут как-то помочь, и выбросила их в навозную кучу.

Через 12 лет Матсьендранатх опять проходил через этот город как раз мимо дома той самой женщины. Он поинтересовался, как поживает ее сын. Когда же он узнал правду, то подошел к той куче и позвал: «Горакшанатх!». И тотчас из кучи навоза возник прекрасный сияющий мальчик двенадцати лет, в котором воплотился сам Шива. Этот миф отчетливо демонстрирует последовательность передачи учения йоги от Шивы Адинатха, Изначального Гуру, через Матсьендранатха к Горакшанатху.

Сто строф Горакши — священный религиозный текст одного из направлений индуизма на санскрите, непосредственно связанный с йогической практикой.

Содержит одни из самых ранних упоминаний об учении хатха-йоги, найденное в санскритских текстах[1].

Это один из первых текстов, описывающий методы пранаямы (контроль дыхания).

Исследователями "Горакша-шатакам" датируется ориентировочно десятым веком новой эры.

Ни бытие, ни отсутствие бытия, ни пустота, ни полнота, в это невозможно поверить, и это выше органов восприятия. Это ребёнок, который сидит с короной на голове и говорит — как же его можно назвать по имени?

Он смеётся, играет, находясь в медитации; и днём, и ночью делится божественным знанием. Он смеётся, играет, но ум его не обеспокоен; такой безмятежный человек всегда с Богом.

И днём, и ночью он растворяет ум в не-уме, отбрасывает то, во что можно верить, и говорит о том, во что верить нельзя. Он оставляет надежду ради безнадёжного. Брама, творец, говорит: «Я твой слуга».

То, что течёт вниз, он направляет вверх, йог сжигает своё сексуальное желание. Он высвобождает свои объятия, сотрясает иллюзии; Вишну, который поддерживает вселенную, омывает его стопы.

Умри, йог, умри. Умри, ибо смерть сладка. Умри той смертью, которой умер Горакх — и прозрел.

Первые поклонники Раманы представляли его себе богом, живущим среди них. Они заботились о нем, пробовали кормить в течение долгих дней и недель его транса. Мало-помалу слава об этом святом распространилась по окрестностям, и к нему началось паломничество. Люди поражались, как много он может сказать, не говоря ни слова. Он молчал большую часть времени. Никогда не пробовал проповедовать. Тем более не пытался писать или диктовать какие-либо поучения человечеству.

Только время от времени он отвечал на вопросы, иногда в стихах. Монахи, отшельники, духовные практики, жившие на горе Аруначала и в окрестностях ее, предполагали, что Рамана Махарши наложил на себя духовную епитимью молчания и потому воздерживался от речи. Однако он воздерживался от еды, от питья, от сна и от речи не по какой-либо искусственной причине, а потому, что не испытывал в них нужды, будучи погружен в состояние совершенного глубочайшего единства с предвечным Сознанием. Интерес к вербальному выражению своего опыта, а также к людям и объектам пробудился в нем так же естественно и спонтанно, как и все, что происходило с ним до и после. Однажды в пещере, где он жил, несколько отшельников начали рассуждать о трудном месте в Упанишадах. Рамана неожиданно приблизился к ним и объяснил глубокий смысл этого места. После этого случая к Рамане стали обращаться за разъяснениями вопросов практического и теологического характера как отшельники, так и жители близлежащих сел. Рамана Махарши радостно отвечал на вопросы и начал рассказывать о своем собственном мистическом опыте. Завершилась стадия, в течение которой он не делал различий между собой и другими, между живыми и неживыми, когда он был погружен в чистое Самосознание. Теперь опыт его расширился и включил людей, мысли и объекты. Находясь непрерывно в глубинах Самосознания, Рамана Махарши стал одновременно доступен и открыт людям, которые нуждались в нем.

Постепенно вокруг него возник маленький ашрам, и люди, которые приходили к нему, становились объектом его неустанных забот и духовного попечения. Те, кто хотел видеть его, говорить с ним, находиться в его обществе, совершали довольно длительное и трудное восхождение на гору. И когда друзья попросили Раману поселиться в доме, построенном для него у подножия горы, он согласился на это из сострадания и симпатии к тем, кто хотел его видеть. Его спуск к подножию горы означал фактически углубление его духовного опыта и явился следствием другой цепи причин в его жизни.

Важная перемена произошла с Раманой в 16 лет перед окончанием школы, когда он под впечатлением смерти родственника прошел через тяжелый опыт страха перед смертью. Он решил преодолеть этот страх и испытать смерть. Раздевшись, он лег на полу своей комнаты и представил себя мертвым, закрыл глаза и погрузился в состояние, сходное с глубочайшим сном. При этом он внимательно наблюдал за собой, своим умиранием: и своей смертью. И тут он испытал просветление, полное безвременное изначальное сознание, которое лежит в основе существования, то абсолютное сознание, которое является истоком всего. Он понял, что смерть означает лишь разрушение тела. Он понял то, что впоследствии выразил в словах: «Я по-прежнему существую и сияю. Я есмь неразрушимое «Я»».

Вот так Рамана Махарши сам описывал впоследствии это событие: «Примерно за шесть недель до того; как я покинул Мадурай (город, где Рамана Махарши учился в школе американской миссии.– А.Р.), в моей жизни произошло серьезное событие. Оно произошло неожиданно. Я сидел один в комнате на первом этаже в доме моего дяди. Я редко болел, и в этот день я себя чувствовал нормально, но неожиданно мною овладел страх смерти. Мое здоровье не грозило мне ничем, и я не пробовал понять причину этого страха. Я почувствовал, что я умру, я начал думать, что мне делать. Я не подумал о том, что можно обратиться к доктору, к старшим или к друзьям. Я чувствовал, что должен сам справиться с этой ситуацией и сам найти ответ, сам найти решение этой ситуации, не откладывая. Страх смерти обратил мой ум в глубину меня самого. И я сказал, обращаясь к самому себе практически без слов: «Вот пришла смерть. Что это значит? Что значит умереть? Умирает тело. Но является ли мое тело мною? Оно безмолвно и инертно. Я же чувствую всю силу моей личности. А также голод «Я» во мне самом, которое отлично от «Я». Таким образом, я являюсь духом, который больше, чем тело. Тело умирает, но дух, который выше тела, не может быть тронут смертью. Это значит, что «Я» есть бессмертный дух». Это было не просто мыслью, это было открытием, которое хлынуло в меня, как живая истина, и которое я воспринял непосредственно, без размышления. «Я» было чем-то реальным, единственной реальной вещью в этом состоянии. И вся сознательная деятельность, связанная с моим телом, шла от этого «Я». С этого момента «Я» привлекло к себе мое внимание и стало объектом моих непрерывных размышлений, моего постоянного удивления. Страх смерти исчез раз и навсегда. «Я» поглотило все мое внимание, вся моя жизнь была теперь посвящена этому «Я».

То, что произошло с Раманой, было не просто единичным трансом или единичным переживанием, всплески этого переживания продолжались и воспринимались Раманой в состоянии бодрствования, сна, сновидений. Он ощущал центр этого состояния в том, что позже назвал «правосторонним сердцем», т.е. мистическим сердцем, расположенным не слева, а в правой стороне груди.

Однако Рамана не понимал до конца смысл происходящего. Он чувствовал состояние благодати, блаженства, которое начиналось в «правостороннем сердце» и охватывало все его существо. Он чувствовал целебную всепоглощающую силу этого тока, однако не пробовал интерпретировать его в религиозных понятиях.